Главная  »  МАХМУД из Кахабросо

МАХМУД из Кахабросо


 

                                                                                                    
…Умру я, но песню любви неизменной
Оставлю народу во всей чистоте.
Я верю: влюбленные, в час вдохновенный,
К моей устремятся надгробной плите…

Гениальный аварский поэт Махмуд родился в 1873 году. Родина поэта – аул Кахабросо Унцукульского района Республики Дагестан. Отец Махмуда Анасил-Магома Тайгибов был угольщиком – ремесло бедняков, мало уважаемое и малодоходное. Однако сына он все же, несмотря на свою бедность, отдал учиться в ученики (муталимы) при мечети, где он изучил основные мусульманские науки "Нах1ю", "Сарф", "Алт1а", "Фикъи", Коран и другие.
Махмуд, как ученый - муалим долгое время ездил по аулам Дагестана и работал духовным настоятелем в мечетях был муалимом в Бетли, Ирганае, в Батлаиче, где его наставником в науках и в поэзии стал выдающийся поэт Тажудин (Чанка). Поэтический дар Махмуда обнаружился рано, он еще юношей начал слагать стихи и наряду с религиозными науками интересовался и изучал аварскую народную поэзию. Через несколько лет слава о нем уже гремела во всей Аварии, и люди собирались толпами, когда представлялся случай послушать его. Песни его расходились в списках, их заучивали наизусть, они вошли в репертуар народных певцов.
Махмуд и сам был выдающимся певцом и музыкантом, исполнял свои произведения под собственный аккомпанемент.
Песни поэта, проникнутые «вольными» мыслями, полные преклонения перед могуществом любви, его свободомыслие и нежелание слагать стихи (оды) восхваления по заказу вызвали недовольство наиба Унцукуля Нажмутдина Гоцинского, будущего имама Дагестана. Гоцинский нашел удобный повод, арестовал Махмуда и подверг его жестокому наказанию. На несколько лет Махмуд покинул Дагестан. Жил в Закавказье, в Сальянах.
В молодые годы в Бетли поэт встретил девушку Муи (Муъминат,Марям), любовь к которой пронес через свою жизнь. Юноша безумно влюбился в дочь своего кунака, служителя царской армии и она полюбила его. Но сын угольщика не мог и помышлять о женитьбе на дочери богатого и знатного че¬ловека. Род невесты не согласился на этот брак. Ей посвящены большинство стихов Махмуда.
Когда поэт вернулся на родину, аулы встречали его, по воспоминаниям современников, как «губернатора». Но личного счастья не было. Муи уже выдали замуж. Друзья женили его на красавице из соседнего селения Цатаних Джамилят, однако вскоре он дал ей развод и в 1910 году уехал в Баку. Муж Муи умер. Былые надежды Махмуда, его страсть – все вспыхнуло с новой силой. Два года спустя поэт снова появился в родных местах. Он сделал попытку, сговорившись с любимой, тайно от ее родных, увезти и жениться на ней. Попытка не удалась. Муи испугалась угроз родственников убит Махмуда, если она выйдет за него замуж и отреклась от него.
В 1914 году он записался добровольцем в Дагестанский конный полк, проделал большой боевой путь, был в Карпатских горах, в Австрии, сражался, получил тяжелое ранение. В Карпатах написана его знаменитая поэма «Мариам» - послание к Муи, которую он так и не смог разлюбить и которую больше не увидел. Она умерла, когда поэт был на чужбине.
После Великой Октябрьской революции Махмуд со своим полком вернулся в Дагестан, в Порт-Петровск (ныне Махачкала). Его избрали членом полкового комитета. Когда полк был распущен, он ушел в горы. Так в Унцукуле, Махмуд встречался с одним из крупнейших руководителей дагестанского революционного движения Махачем Дахадаевым.
В 1919 году, после стихотворного состязания, Махмуд был убит. Убийца выстрелил поэту в затылок во время дружеской пирушки в ауле Игали, на которой шло песенное соревнование. Рассказывают, что умер Махмуд со стихами на устах:

«…В серебряном черепе мозг золотой,
не думал, что нынче мне смерть суждена…»
«…Меседил г1адалнах г1арцул гвангвара,
г1адада хвелилан хиял бук1инч1о…».

 

 

 

 Похоронен поэт в Кахабросо. Махмуд воспевал чистую любовь, свободную от предрассудков, возвышал человеческое достоинство горянки. Стихи Махмуда и поныне окружены в аварских аулах любовью и признательностью читателей. Многие строки его стали поговорками, пословицами, народными песнями.
Первое собрание песен Махмуда на родном языке вышло в Анджи (Махачкале) в 1926 году и в 1928 году в дополненном виде повторно. На русском языке отдельным изданием «Песни любви» Махмуда впервые вышли в 1954 году.
Творчество Махмуда оказало огромное влияние на развитие дагестанской поэзии.

 

  

  

Народный поэт Дагестана   Расул Гамзатов


...Я знаю наизусть всего Махмуда,
Но я не понимаю одного,
Откуда о любви моей, откуда.
Узнал он до рождения моего…

…Дунял гIаламалъе гIищкъул рукъги бан,
Дун къотIнов хутIана къадал ракьанда…
БитIараб буго! ХъахIабрсулъа МахIмудил къисмат жинцаго хъвавухъе ккун букIана. Гьаруна гьес хIикматал рокьул кучIдул ТечIо гьес шагIирзабазе рагьизе балайдул балъголъиялда бигъараб пардав. Гьедин бана гьес «ГIищкъул рукъ» — рокьул шигIрабазул жинда релълъараб лъугьине гьечIеб, гьайбатаб диван. Кинго щвечIо гьесие гьесул Maрьям —Бекьилъа Муи. ХутIана гьев, жинцаго бараб ГIищкъул рукъалде жанивеги ккечIого, къотIнов, къадал ракьанда—йокьулелдаса тIyн…
…Дида къварилъиялъ къан буго рачел,
КъотIун реханиги хурхун батула…
…Ургъел тIагIанилан тIаде ворхани,
Нахъа чIун батула цойгиги балагь...
У! Къваридаб букIана МахIмудил гIумруго. ЧIчIалде щолареб рокьуца гуревги, рокьи бигъиналъе гIиллалъун ккараб мискинлъиялъги кIвекIана кIудияв шагIир. Гьеб гIечIелъубе гIасрудал жагьиллъиялъги жиндир гьаглъиялъул цIал цIакъ гIемер жемизе гьабуна поэтасул хIеренаб ракIалде. Гьесда бихьана наибасул тагIзирги, туснахъалъул хьуриги, жиндирго инсуца жиндир кучIдул рухIараб къоги, къотIи букIарай гьудулалъги гъересиго инкар гьабураб балагьаб лахIзатги.
...Дунго хванагиги, халкъалда лъалел
Къасидатал тана таманал рокьул...
Гьай-гьай, жив хисун нахъе хутIизе лъимерцин гьечIев кочIохъанасул гIумру хирияб ракI гIодобе биччазе бугизего бугеб жо букIана, жиндир гIумруялъул лъалкIлъун ккараб, кечI. Гьеб нахъе хутIулеблъи гьесда лъазеги лъалаан.
Амма гьесда лъалароан къварилъиялъ рачелги къачIеб, ургъел тIагIиналде нахъа чIун балагьги батулареб, гIищкъул рукъалдаса махIрумлъун къотIнов живгоги хутIулареб, жиндир тIахьалги цIарги кIудияб ВатIаналдаго тIибитIараб къо тIаде бачIинеблъи. БачIана МахIмудиде гьеб къо. Живго чIван хваниги, халкъалъе цIикIкIун чIаголъана шагIир. ЧIужугIаданалъул берцинлъиялъе къулараб бетIер мазгаралде буссинабун борхалъуде бахинабуна халкъалъ. Пагьму бугез хъвана, гьунар бугез ахIана гьесул хIакъалъулъ кучIдул. Гьале, нилъер Республикаялъул хIукуматалъул хIукмуялдалъун кIодо гьабулеб буго шагIирасул юбилейги—MaxIмуд гьавуралдаса I00 сон тIубай.
Гьеб къоялде биччалеб гьаб тIехь батани анкьабилеб биччалеб тIехьлъун, нилъер наслабаз цIализе буго МахIмудил анкьнусабизе бахъарабги байрамияб тIехь.

  


                                        ЛЮБИМЕЦ ГОР

Фазу АЛИЕВА   народная поэтесса Дагестана
ЛЮБИМЕЦ ГОР, друг влюбленных — так говорят горцы о поэте из Кахаб-Росо. Наверное, нет и дня семье горца, когда бы не произносили имени его, когда бы не пели его пламенных песен, когда бы старый горец не шептал строк из его стихов, давно ставших поговорками. Дрожащего тела немую Юноши и девушки в пору зрелости и любви доверчиво протягивают руки к его книгам, ночами напролет читают их; засыпая, шепчут его слова; просыпаясь, повторяют их. Нет лучше друга, чем его стихи, когда любовью окрылено сердце. И сегодня образ легендарного поэта (и не один, а со своей Муи) приходит к ним. «Муи!» — так юноша нежно и страстно называет свою любимую, «Мой Махмуд!»- шепчет сердце девушки в ответ. И вместе, повторяя его стихи, удивляются, как же он, горец из Кахаб-Росо, на десятки лет раньше мог написать об их любви, о том, что они чувствуют, У каждого свой Махмуд и своя Муи. И каждый рисует эти образы в своем воображении и бережно несет их в сердце. Есть у меня свои Махмуд и Муи. Мой Махмуд. Какой же он? Я его всегда вижу на фоне высоких гор. Он гордый, недоступный. У него горящие, говорящие, живые глаза. И щемит сердце от его взгляда и где-то затаенная зависть к Муи. Почему не я была Муи, и почему тот, кто назвал меня своей «Муи», не сказал:
Горящего сердца безрадостный вздох.
Быть может, ты помнишь, небесная мгла,
Дрожащего тела немую мольбу
Не сможешь ли взять ты, о туча небес?
Я ее вижу всегда рядом с Махмудом. Она, моя Муи, высокая, стройная. У нее греческий профиль, строгое лицо, высокий лоб, черные вразлет брови. Крепко сомкнутые упругие губы. А глаза моей Муи как у горной лани. Очень настороженные, печальные. Она почти не разговаривает, моя Муи. Но я все понимаю. Я вижу ее руки. Она протягивает их, и вы чувствуете теплоту, нежность.
Одета моя Муи в длинное платье, на голове белое гурмендо, из-под которого ниспадают тяжелые .черные косы, разделенные гордым пробором надвое. Моя Муи не идет, а словно плывет, Я люблю ее любовью Махмуда и заведую ей сердцем женщины.
И вот я иду на встречу с Махмудом и Муи в Аварский драматический театр, иду с большим волнением, с тревогой смотреть спектакль «Махмуд из Кахаб-Росо». Какими я их увижу? Вдруг совсем другими, не такими, какими нарисовало их мое воображение. Театр буквально в блокаде. Трудно пройти к дверям. Только и слышно: «Нет ли лишнего билета?»
Последние минуты перед открытием за¬навеса кажутся вечностью. Но вот вспыхи¬вают огни рампы, и на сцене высокие горы. Бурный поток, а над ним сгорбился мостик. У подножия сказочных гор маленький аул. Свадьба в разгаре. Веселье, кажется, льется через край...
Но зритель уже заранее знает из разгово¬ра Ашакадо, роль которой исполняет на¬родная артистка РСФСР Зайнаб Набиева, и Меседу (народная артистка ДАССР Сидрат Меджмдова), что свадьба эта захлебы¬вается в слезах, потому что насильно выда¬ют замуж Муи. Скажу, что эти двое Ашака¬до и Меседу проходят красной нитью че¬рез весь спектакль. Одна представительни¬ца старого поколения, другая — молодого. Обе они беспредельно любят Махмуда, знают его стихи, они все время с Муи, утешают ее его песнями. Ашакадо даже гадает ей в минуты безнадежности. Ашака¬до на опыте своей несчастной жизни знает, что такое нелюбимый муж. Она уговарива¬ет Муи соединить свою судьбу с Махмудом, А Меседу так завидует Муи, что искренне заявляет отчаявшейся подруге: «Я была бы бесконечно счастлива, если бы меня кто-то любил так и сочинял обо мне стихи, если даже он никогда не женился бы на мне». Эти две представительницы народа — боль¬шая находка автора и режиссера и боль¬шая творческая удача обеих артисток.
Вот мы вместе с ними на свадьбе. И сра¬зу же видим столкновение двух неравных сил: с одной стороны, богатая надменная жене полковника, будущая свекровь Муи, с другой стороны — Ашакадо и Меседу. Ма¬стерски ведет роль свекрови заслуженная артистка РСФСР Айшат Курбанова. Она ре¬шительным жестом останавливает барабан и зурну и заявляет: «Не пора ли пригласить новобрачных к танцу?» Муи отказывается от танца. И тут новый взрыв. Подруга Муи Патимат (народная артистка РСФСР Патимат Хизроева) поет песню Махмуда, и, ка¬жется, что вся она готова взорваться. По тому, как она выходит, как смотрит, как по¬ет, — все выдает ее симпатию к подруге и ее возлюбленному. Она не играет, та жи¬вет на сцене. Муи не выдерживает, она сбрасывает гурмендо, которым закрыто ее лицо. Женщины и девушки кольцом окру¬жают ее. Муи опускается на свое место. И кажется, что она уже укрощена. Но это только кажется. В финале первой картины мы видим Муи на фоне гор, она словно на¬тянутая до предела тетива. Мое сердце зрителя кричит: имя Муи!». Насторожен¬ные, напуганные глаза, кричащие руки, сомкнутые губы. И вдруг поток солнечного света, Муи, забыв о действительности, вспо¬минает тот день, час, когда впервые увиде¬ла Махмуда. Это было зимой, но в сердце Муи бушевала весна. Свадьба закончилась, наступили дни безысходности, отчаяния.
Муи (заслуженная артистка РСФСР Айшат Мамаева) — и ни один зритель, увере¬на я, не думает, что она Айшат, — это Муи от пяточки до маковки, ни один ее взгляд, ни одно движение не «театральны». Она шагнула к нам на сцену из начала века, она пришла к нам такой, какой нам ее оставил Махмуд в своих стихах. Она могла быть только такой. Значит, моя Муи и у Айшат Мамаевой, и у автора пьесы Магомеда Абасова. Такой же ее увидел и режиссер-постановщик Абунавас Гусейнов.
Теперь с нарастающим волнением я жду моего Махмуда. Тревога во мне еще уси¬ливается и оттого, что я знаю: в роли Мах¬муда -поэта выступает артист Абдулхаликов. Большая смелость режиссера поручить ему эту роль, и еще большая смелость самого актера, согласившегося на это. Ведь народ¬ный артист Махмуд Абдулхаликов — артист совсем другого плана. Зритель привык ви¬деть его в комедийных ролях.
Появляется Махмуд совсем неожиданно, а кульминационный момент, когда под влиянием муллы, который, убедив отца Махму¬да в крамольности стихов сына, толкает его на то, чтобы старик сжег их. Мать поэта— Ашура (артистка Абидат Гусейнова) бед¬но одетая, забитая женщина, но это простая и искренняя горянке. Она дорожит стихами сына, понимает, что он и так не¬счастен, умоляет, мужа не жечь его стихи, но голос ее не имеет силы. Ашура должна покориться.
На сцене страсти накалились до предела. Один из друзей поэта Осман (артист Магомедрасул Багдулов) готов за стихи Махму¬да драться. Уже занесена рука, с вынутым из ножен кинжалом. Махмуд останавливает ссору. Мы слышим умные, человеческие слова; «Нас подстерегают многие беды, не спешите, молодые люди, убивать друг дру¬га». Женщины бережно несут спасенные стихи и с большой скорбью передают их поэту.
Сцена появления Махмуда — одна из сильнейших и очень умело решенных сцен в спектакле. В этом проявилось большое мастерство артиста Абдулхаликова. Мы ве¬рим его словам, видим живого, страстного, гордого Махмуда.
И особенно радостно то, что в пьесе, названной в жанровом отношении трагеди¬ей, с каждой картиной торжествует опти¬мистическая линия. Это удача режиссера, автора и актеров.
Муи со своими подругами на сенокосе, они отдыхают. Грустно Муи. В шалаше она молчит. И молчание ее печалит мир. Она думает о своем возлюбленном. А подруги поют новые и новые песни Махмуда. Посте¬пенно глаза ее зажигаются, она встает, и на ум приходят слова:
Смотрю на тебя, перед чудом немея.
Весь мир, словно в зеркале, вижу в тебе я!
О, как твоя нежная поступь легка:
Не так ли касается пчелка цветка!
И рыба, и зверь, и растенье, и птица,
И люди стремятся тобой восхититься.
Муи, боясь отца, брата, детей, колеблет¬ся, на какое-то мгновение в ней закипает кровь богатого рода: «И скажут те, что Муи из Бетли вышла замуж за Махмуда из Кахаб-Росо, у которого в хлеве ни скота и в сарае ни сена». Но услышав в ответ:
Если б люди прославили сильную страсть,
Я бы стал над землею могучим владыкой,
Утвердил бы над миром я царскую власть,
Если б мир трепетал пред любовью великой,
она покорно идет за Махмудом...
Нельзя без волнения и слез смотреть картину, где умирает Муи. Она знает, что скоро конец, единственное утешение — это разговор о Махмуде, о его песнях, которые по ее просьбе поет Меседу. Как эмоцио¬нальна и сильно сцена, где многострадаль¬ный поэт стоит перед своей 'возлюбленной на коленях. Доверчивый и любящий Махмуд уходит от Муи, чтобы пригласить к ней доктора. Он убежден, что будет каждый вечер приходить к ней. Муи понимает: это конец. И опять ее кричащие руки, ее пред¬смертный порыв заставляют зрителя пла¬кать. А макая естественная и реальная в угон сцене Ашакадо!
Погибает от руки наемного убийцы и Махмуд. Как он человечен и поэтичен и в этой последней картине. Своей смертью он утверждает себя. Финал картины символичен. На выстрел выбегают парни, женщины. Природа оплакивает лучшего сына гор. Молнией, пробегающими тучами, громом выражает она скорбь, протест против тех, кто встал на пути большой, не умирающей любви. Люди протягивают ругой навстречу поднимающейся заре, заря обещает веч¬ность и бессмертие его стихам. 'Бессмертие Махмуда не только в его стихах о чистой любви. Величие его в том, что он пел и призывал бурю. В пьесе есть очень острый момент, когда лжеимам Гоцинский пытает поэта, требует от него при¬знания, кому Он несет письма Махача Дахадаева, Поэт гордо отвечает: «Всем гор¬цам!».
Давно опущен занавес, но зрители не поднимаются с места. Они выпирают слезы, они забыли, что находятся в театре. При¬сутствующие убеждены, что встретились со своим поэтом и его возлюбленной. Мой Махмуд и Муи, я сожалею, что мне прихо¬дится прощаться с ними. Я даю себе слово: «Обязательно я завтра пойду еще раз».
Спектакль «Махмуд из Кахаб-Росо» — большая удача Аварского драматического театра. В этом спектакле частица сердец актеров. Здесь драматическое дарование автора, здесь душа режиссера-постановщи¬ка, здесь своеобразный почерк художника Давыдова. Спектакль украсили песни Мах¬муда в исполнении заслуженного артиста. ДАССР Даку Асадулаева. И музыка Ширвани Чалаева усиливала коллизию пьесы.
И еще хочется сказать в заключение. Трагедия «Махмуд»— это не только слезы, это не только любовь двух сильных натур. Это прежде всего протест против вековых адатов, которые унижали достоинство жен¬щин. Это гимн светлой любви, чистой, все¬объемлющей. Это гимн грядущему! И за¬мечательно, что именно так понял пьесу молодой режиссер Абунавас Нурудинович Гусейнов, ученик выдающегося советского педагога, лауреата Государственных пре¬мий, неродного артиста СССР Бориса Алек¬сандровича Покровского, Так понял произ¬ведение весь коллектив, занятый в поста¬новке.
Повезло пьесе и тем, что директором те¬атра работает поэтесса Машидат Гаирбекова с высоким поэтическим вкусом и худо¬жественным пониманием.
Я ухожу домой с горящим сердцем. И шепчу строки из стихов Гамзата Цадасы о Махмуде:
На письменах поэзии народной,
Ты, горец, вывел золотой узор,
Ты поднял знамя песни благородной
Возлюбленный Муи, любимец гор!….

 

ПЕВЕЦ ЛЮБВИ И СВОБОДЫ
Юсуп ХАППАЛАЕВ.  народный поэт Дагестана

РЕСПУБЛИКА отмечает 100-летие со дня рождения классика дагестанской литературы Махмуда из селения Кахаб-Росо Унцукульского района. Его имя на многокрасочном и много звучном поэтическом Кавказе стоит, как одна из высоких вершин.
... В Унцукульском районе, в семье углежога Анасил-Магомы родился сын, которому суждено было прославить родные горы Дагестана своим из сердца идущим, горящим, новым поэтическим словом.
Райский сад не стану славить,
От него меня избавь.
Можешь рай себе оставить,
Мне любимую оставь!
Не каждый мог так четко и категорично высказать свое отношение к жизни и потустороннему миру. И неспроста он попал, как мишень, на прицел всех служителей духовенства и сильных мира сего. Клерикалы и богачи сразу почуяли в нем огромную опасность для себя. Они боялись его заражающего, вдохновляющего, крылатого слова. Но зато Махмуд был любим и понятен трудовому народу. Его стихи, раз услышанные от самого автора или от певцов, переходили из уст в уста. Даже языковые барьеры не были преградой для популярности его стихов. Неизвестные певцы переводили Махмуда и пели его песни на разных языках. В гор¬ской поэзии, конечно, это не первый пример, когда лучшие народные пе¬сни, даже эпические, переводились неизвестными переводчиками на свои языки («Хочбар», «Юноша из Кумуха и девушка из Азайни» и многие дру¬гие). Но среди авторов письменной литературы Махмуд, пожалуй, пер¬вый, чьи песни и стихи переводились еще в те годы на другие языки «самим народом». Так, например, стихи
На высокой вершине
Дав влюбленных цветка
Наклонились друг к другу,
Но вовек не сплетутся.
А в глубокой теснине
Льются два родника,
Устремились друг к другу,
Но вовек не сольются
лакские певцы и любители поэзии знали и знают наизусть. Но до пос¬леднего времени они считали их народными, не зная, что их автор ава¬рец Махмуд.
Значительность и значимость любого явления, особенно таланта, оп¬ределяет время. Яркий пример тому — творчество Махмуда. На поэти¬ческом небе Дагестана его звезда с каждым годом горит все ярче. Поэты Дагестана все чаще и чаще обращаются к творчеству Махмуда, переводя его стихи на все языки народов Дагестана.
Знаменитая поэма Махмуда «Марьям» переведена на лакский язык и опубликована тремя поэтами, и это очень хорошо. На мой взгляд, уда¬ча в переводе больше всех сопутствовала поэту М.-З. Аминову. Он су¬мел наиболее поэтично и точно передать лакскому читателю прелесть поэзии Махмуда. И это не случайно. М.-З. Аминов в какой-то мере вла¬деет аварским языком, он и сам чувствует благотворное влияние поэзии Махмуда на свое творчество. Удачны многие переводы на даргинский, лезгинский, табасаранский, кумыкский и другие языки.
Герой Социалистического труда поэт Н. С. Тихонов назвал Махмуда кавказским Блоком, известный филолог, профессор Л. И. ЖИРКОВ сравнил роль Махмуда в развитии аварской литературы с ролью А. С. Пушкина в русской литературе. Критики-литературоведы Н. Капиева и В. Ог¬нев назвали Махмуда аварским Петраркой. Эти сравнения знающих це¬ну слову специалистов, безусловно, говорят о творчестве Махмуда как о явлении необыкновенном и далеко выходящем за пределы Страны гор. А ведь они это сказали, еще не зная всего того, что осталось и най¬дено за последние годы из творческого наследия Махмуда. Сейчас изда¬ется однотомник Махмуда объемом в восемь печатных листов. Такого полного, выверенного издания произведений Махмуда до сих пор не было. В этом сборнике много стихов, которые публикуются впервые. И когда читаешь их и вдумываешься в их содержание, творческое лицо Махмуда вырисовывается в новом ракурсе. Он предстает пламенным певцом революции, бичевателем ее врагов.
Бедняки засучили рукава.
С небес, что ль спустились святые слова правды?
Все бедняки взяли в руки винтовки...
Из Москвы и Петербурга сообщенье получили,
Грабитель бедняков деспот Нажмудин
Надел чалму и поднялся против правды.
Подлец, который верхом ездил на шее народа,
Гоцинец объявил себя имамом.
Неужели поверят бедняки
Толстобрюхому псу, лоснящемуся от жира?
Преданный пес русского царя,
Почему ты начал лаять, все поймут.
Везде в селеньях слух ты пускаешь,
Что Махач гяур, его надо убить!
Но зато без стыда хвалишь Николая,
Как царя, поставленного сам им богом...
Все, кто лишен куска хлеба и земли,
Вместе с этой бурей очищайте мир!
(Подстрочный перевод).
В годы революции и гражданской войны поэтический голос Махму¬да был на стороне революционной Москвы и Петербурга, его голос зву¬чал в унисон с голосами дагестанских писателей революционеров Гаруна Саидова, Саида Габиева. Батырмурзаевых и многих других. Он револю¬цию сравнивает с все очищающей бурей! Как тут не вспомнить знамени¬тое горьковское: «Пусть сильнее грянет буря!» Конечно же, классовый враг не мог это простить такому пламенному певцу...
Говорят, что, когда Махмуд был убит выстрелом в затылок, отец его Анасил-Магома от горя сжег целый чемодан рукописей, обвиняя их в гибели сына.
Махмуд был убит в 1919 году в возрасте сорока шести лет. И это убийство было политическим. Это была попытка мести классового вра¬га певцу свободы и любви, певцу всепобеждающей, все очищающей ре¬волюции.
Творчество Махмуда, его биография, как и биографии и творчество других классиков дагестанской литературы, до сих пор глубоко не изу¬чены и научно не проанализированы. Еще недавно представление о наших классиках было далеко не полное и не верное. Многие представ¬ляли их неграмотными певцами. Между тем они были образованнейшим людьми своего времени. И Махмуд, и Батырай, и Эмин, и Казак были людьми, много видевшими в жизни, много на своей спине, как говорят, испытавшими и поэтому много знавшими. Более того, они были хорошо знакомы с восточной литературой и с творчеством классиков, они владе¬ли языками и сами побывали в разных краях и странах. В частности, Махмуд — участник первой мировой войны, побывал в Румынии, Чехо¬словакии.
Гамзат Цадаса в своем исследовании, посвященном творчеству Махмуда (автор этих строк имел счастье в свое время это исследование перевести и опубликовать на лакском языке), справедливо утверждал, что стихи Махмуда неверно выводить из арабской школы. Его учителем был поэт Чанка из Батлаича. Народная сила и природные способности сделали Махмуда великим поэтом.
Стихи Махмуда при своей чеканности и благозвучности отличаются романтическим взлетом, углубленностью во внутренний мир человече¬ских чувств. Махмуд — великий мастер создания зримых и ощутимых, великолепных и неповторимых поэтических образов.
Если б люди прославили сильную страсть,
Я бы стал над землею могучим владыкой.
Утвердил бы над миром я царскую власть,
Если б мир трепетал пред любовью великой.
При жизни Махмуд был многострадален и несчастен, и не совер¬шись революция, его имя с его великолепным творчеством канули бы в лету. Благодаря Великой Октябрьской социалистической революции, ленинской национальной политики возродились бывшие окраинные на¬роды и народности царской России; процветают их национальные лите¬ратура и искусство, растут достойные наследники лучших народных бе¬зымянных певцов и поэтов.
И сегодня, отмечая 100-летие со дня рождения классика дагестанской литературы Махмуда, благодарные потомки — читатели и почитатели его великого таланта — преклоняются перед его вечной живой, свет¬лой памятью, перед белокаменными скалами Кахаб-Росо, которые дали миру великого лирика.
 

 
           Судьба горянки в творчестве Махмуда.
Заслуженный врач России Гайдаров Гаджи Махаевич.

Газета *Дагестанская правда* от 3.10.1998 г.
Гайдаров передал Фонду репродукцию Муи (Муъминат) работы неизвестного художника.
В истории мировой цивилизации всех времен и народов мира женщина сыграла доминирующую роль в жизни общества, потому поэты, писатели, полководцы восхваляли ее как единственное существо природы способное продолжать человеческий род на земле. Из-за них возникали войны, убийства, кровная месть, их похищали и продавали в рабство и для гаремов царей, ханов, беков, султанов. Имея 18 часов работы в сутки и несмотря на все невзгоды, продолжительность жизни женщин 10-12 лет больше чем у мужчин. Говорят у пчел всегда вожаком бывает только самка и по работоспособности и по вкусу производимой им меда, Махмуд сравнил только горянку. Будучи солдатом - кадием кавказского полка в 1-ую Мировую войну Австрии Махмуд увидел в церкви картину великого Итальянского художника Микеланджело "Мадонна с младенцем", нашел ее очень похожей на свою любимую и специально написал поэму Марям, сравнивая горянку с невинной Мадонной. Махмуд сравнивал горянку с солнцем и с луной, со звездами и с цветами, золотом и морским жемчугом, царицами, и ханшами начиная с Индии, Египта, Англии, Франции, кончая с красавицами востока воспетыми поэтами. Будучи достаточно образованным человеком для своего времени он хорошо был знаком с такими науками как философия, астрономия, астрология, география, геология, математика и другими арабскими науками того времени, но он был настоящим реалистом своего времени. Когда последний имам Дагестана и Чечни Нажмудин Гоцинский спросил у него, почему ты не пишешь стихи о наших духовных лидерах, Махмуд ответил что он в них не влюблен, за что получил 100 ударов кнута и хромал на одну ногу. В творчестве Махмуда исключалось, очень развитое после него плагиатство. Так как имел свой арабский алфавит, не похоже ни на кокой, свой стиль стихосочинения, он писал только своей кровью и слезой. Когда спросили у Гамзата Цадасы человека умного, ученого-арабиста почему пишете сатиру, юмор, о корове, о собаке, о адатах, а не о любви, то он ответил, что Махмуд не оставил ни одного слова мне писать об этом. Даже русские классики назвали Махмуда аварским Пушкином и Дагестанским Блоком. Махмуд является самородком. При нищете своего аула, сын семьи аналогов которому не было и вряд ли будет среди аварцев и в мировой литературе. Для научного исследование наследия Махмуда было бы целесообразно открыт отдел или секция в институте истории, языка и литературы при Дагестанском научном центре Российской Академии наук, так как люди преклонного возраста уходят вместе со стихами Махмуда. Дагестанцы гордятся, что в республике дают должное творчеству писателей поэтов второго поколения их имена достойно носят институты, театры, улицы, школы. Им установлены памятники, присвоены почетные звания персональные премии и т. д. А что сделано по увековечение памяти Махмуда кроме разорившегося при нашей нищете колхоза им. Махмуда и маленький переулок в поселке Альбурикент им. Махмуда и все. Было бы по человечески нецелесообразно стереть прошлое, необходимо организовать аллею классиков самородков Дагестанской литературы Махмуда, Батырая, Ирчи Казака, Етима Эмина рядом с памятником Эфенди Капиеву на улице Ленина. За последние 25 лет трижды отмечали юбилей Махмуда в селение Кахабросо, доклады, выступления, пожелания и банкеты, после чего все по прежнему. Руководство района и селения Кахабросо не внесли ни одного решения, рекомендации по увековечению памяти Махмуда республиканскому руководству. Вместе того чтобы пропагандировать своих знаменитых земляков Газимагомеда, Шамиля, Махача, Махмуда. Бывшее руководство района и редактор газеты "Садовод" М. Саадулаев под редакцией писателя Магомеда Абасил выпустили книгу "Унцукульские зигзаги", где сказано, что Махмуд девять раз похитил Муи. Это же откровенная ложь. Муи, горянка, которая сохранила честь, достоинство своего тухума и села. Эта женщина является и послужила эталоном для всех горянок. Почему бы не писать и издать любую ложь если без контроля платят деньги с множеством нулей, "зигзаги" на их совести и Бетлинский жамаат даже не будет требовать извинения так как честь превращен в коммерцию, в жвачку, челночный рынок, подхалимство и болезнь власти и денег это хуже чем раковый опухоль. Бетль - Кахабросо всегда было как одно село, одна семья всегда делили радость и горе всякие "зигзаги" не помешают этой вековой дружбе и братству. Слово Муи или Бетли нет ни в одном стихотворении Махмуда, хотя он пел о ней всю жизнь. В организации последнего юбилея с большим энтузиазмом, желанием оставить наследие Дагестану собирать у любителей аксакалов певцов и других провел президент фонда Махмуда Гасанов М.Г. Если в сборнике стихов изданного в 1948 году было 17 стихотворений, сейчас по его настойчивой работе течении 5-6 лет собранны и сданы в печать 91 стихотворений. К сожалению, аварская редакция Даградиотелевидения, редко передают в эфир песни Махмуда даже говорят в обработке Проскурина, хотя Махмуд и его творчество не нуждаются в обработке. Если судить о судьбе горянки вообще со времен Махмуда до наших дней необходимо сказать следующее, он сравнил горянку и ее величие от небесных светил до жемчуга на дне морском. В результате экономического, нравственного обнищания горянки вынуждены продавать свою честь достоинство на панели о чем подробно мужественно написано журналистка Эльмира Кашаева в очерке "На дне" в газете №12 Молодежь Дагестана от 27 марта 1998года, как это "мама-роза" организует продажу горянок у обелиска почетным милиционером напротив здания МВД. Этот своего рода кооператив имеет связи с гостиницей, с милицией и другими людьми, за свободные цены от 200 рублей до 500 долларов. У одной из них мы спросили, почему горянки ценятся так низко по сравнению с негритянкой, они ответили видимо она более профессиональная и экзотичная и т. д. Мы не имеем работы другой никто не берет их, а кушать и жить хочется. Самые голодны, тяжелые военные время горянка так низко не пали как сейчас несовершеннолетние рожают и бросают детей, другие их продают, третьи перед замужеством восстанавливают свою невинность. Кто-то думает что это статья "На дне" совершить сексуальную революцию, нет, все публикации в газетах, журналах, радио, телевидениях, это пустой звон т. к. по ним ни кто никаких мер не применяют. Посмотрите что делают на телевидении сплошная эротика порнография, прокладки, кроме культа секса и садизма в боевиках, рекламируют шоколады, жвачки, а инвалиды войны собирают хлеб на мусорках и т. д. и это все называется - демократия нельзя отделят творчество поэта от жизни экономики и политики. Обо всем этом Махмуд сказал любовь и должность приходить и уходить, а кушать хочется. В заключении несколько слов о портрете Муи. Снимок был, говорят, сделано художником где то 1908-10 годах. Сохранила ее родственница Кадиева Патимат и держала в Коране и отказывала показать кому-либо, видимо такая была психология того времени, Муи по рассказу старых людей умерла в 1916 году от болезни легких. После смерти Кадиевой Патимат портрет Муи был вручен президенту фонда Махмуда Гасанову М.Г. В прошлые времена когда дрались с кинжалами два кровника горянка бросала платок и они становились братьями, горянка прыгала в Койсу сохраняя честь, она мирила тухумы с вековой кровной местью, вот о таких горянках и пел Махмуд.

 

 

                     СИРАЖУТДИН ХАЙБУЛЛАЕВ
Профессор
На старой пожелтевшей фотографии — небольшой могильный холм, еще не заросший травой, над ним — бесформенное надгробие с выбитой надписью на аджаме «Махмуд». Ни дня рождения, ни дня смерти нет.
У могилы сидит босой горец, одетый в старую за¬латанную черкеску. На нем — полинявшая смушковая папаха...
Товарищ, подаривший мне фотографию, объяснил, что на ней изображен Анасил Магомед из аула Кахабросо у могилы своего сына Махмуда.
Поэт погиб на сорок седьмом году жизни от пули, прервавшей его песню, когда его песня и его имя под¬нялись выше самых высоких вершин Дагестана и спу¬стились в самые глубокие ущелья и растворились в журчащих ручьях, вошли в душу, сердце каждого горца. Его отец, живший заботами о земле, о хлебе насущном, не знал, что на небосклоне дагестанской поэзии появилась звезда, свет которой никогда не по¬меркнет.
Предания рассказывают, что отец часто просил сы¬на вернуться к земной жизни, расстаться с пандуром, заняться крестьянским трудом и в гневе порою сжи¬гал стихи сына.
Но никакой жестокий огонь не способен уничтожить мужество и честь, достоинство и порядочность, страсть и нежность, мечты и чаяния, волнения и тревоги, зву¬чащие в страстной лире Махмуда.
Читая его творения, убеждаешься, что поэт ни¬сколько не сомневался в своем высоком предназначе¬нии.
Я знаю, немало влюбленных парней
Воспримут слова мои с болью горючей,
И девушки, внемля молве обо мне,
Оплачут мою сокрушенную участь.
Умру я, но людям во всей чистоте
Оставлю я песни любви неизменно
И знаю, к моей надмогильной плите
Приникнут влюбленные в час сокровенный.
Перевод М.-З. Аминова
Махмуд создал совершенные, прекрасные песни, эле¬гии, плачи и поэмы. Какая же часть его наследия до¬сталась нам, его потомкам? Лишь одно четверостишие, написанное его собственной рукой, а тысячи строк пла¬менных стихов сохранены в памяти и сердце благодар¬ного народа.
Каким правдивым должен быть поэт, если удостоен он такой чести!
Какими же гениальными должны быть его творе¬ния, если народ пронес их через годы и годы, если они волновали и волнуют каждое новое поколение! Не слу¬чайно Расул Гамзатов написал:
Я знаю наизусть всего Махмуда,
Но я не понимаю одного:
Откуда о любви моей, откуда
Узнал он до рожденья моего.
Перевод Я. Козловского
Сын бедного горца, живший заботами и нуждами своего поколения, муталим, подававший надежды стать дибиром, Махмуд рано познал социальное нера¬венство и несправедливость. Случайная встреча с божественно красивой девушкой заронила в сердце Мах¬муда зерна любви, и они дали бурные всходы. Девуш¬ка ответила взаимностью. Судьбы их должны были слиться. В условиях того времени это оказалось не¬возможным: он беден, даже слишком беден, не имеет и кличка земли, которой владели даже уздени, а она — из знатного богатою рода и стало быть ему не чета. Ее судьбу решат родители.
С этого конфликта забурлила его жизнь и его поэ¬зия. Он воспел любовь со всей страстью сердца, со всей мощью голоса и проклял все то, что стоит на ее пути.
Песни его прозвучали по всей Аварии, он стал лю¬бимцем гор. И по мере того как мужал поэт, мужала и его поэзия. Она стала приговором эпохе, обывателям, предрассудкам. Голос поэта становился сильнее, и к нему уже не прислушивались, а слышали его, и он, как грозный судья, призывал горцев очистить обще¬ство от грязи, а сам поэт, подавая пример, взял в ру¬ки винтовку и пошел в партизанский отряд Махача Дахадаева, завоевывать новую жизнь. Но до этого ему еще долго пришлось блуждать в горах Дагестана, по городам Кавказа, по русским и австрийским полям...
Беспокойный образ жизни, приведший ученика примечетской школы к странствиям, помог ему изучить жизнь своего народа, его традиции, обычаи, его прош¬лое и настоящее. Судьба привела Махмуда к Тажудину, который стал не только наставником в его жиз¬ни, но и пробудил большую любовь к поэзии. Учитель и ученик оказались достойными друг друга. Махмуд начал с подражания своему учителю, а потом Тажудин нашел в нем своего достойного преемника. Тридцать лет своей короткой жизни Махмуд отдал поэзии род¬ного народа. Он вырос на его поэтических традициях и заложил новое. Прочитайте его стихи, и перед вами раскроется удивительный мир арабских сказок и ин¬дийских преданий и легенд, реминисценции Саади и Омара Хайяма, Фирдоуси и Низами. Он был образованным человеком своею времени и стал в ряд выдающихся лириков Востока.
В своем творчестве Махмуд из Кахабросо продол¬жает разрабатывать традиционную для романтической поэзии горцев тему любви н связанную с ней пробле¬му свободы личности, ее раскрепощения. Через все творчество поэта проходит противопоставление оди¬ночки-бунтаря устоям общества. Все творчество Мах¬муда пронизано мотивом: Я и Они.
В произведениях Махмуда часто повторяются сло¬ва «глупец», «безумец». Сельская верхушка называла его отщепенцем. По се мнению, он—глупец, ибо не ве¬дет принятый в их среде образ жизни, не такой как все.
Кому судьба улыбнулась, доля выпала большая,
Считают это славой и ходят гордо.
Упрекают меня, что я стал глупцом,
Обвиняют меня, что я стал безумцем.
Подстрочный перевод
Поэт привык к этому, хотя имел славу. Его осуж¬дают «мудрецы», но он ни за что не откажется от своего образа жизни и образа мысли. Он доволен своей долей. Махмуд обращается к всевышнему:
Дай мне ту, по которой страдаю,
Пусть я останусь безумцем, пусть умным не буду.
Я согласен с судьбой, я ей покорен.
Безумство и глупость с Айною — мне,
Мудрость и ум, достоинство — им.
Подстрочный перевод
А кто же они, которым поэт бросает вызов? Это знать, верхушка, люди, которые живут в мире наживы и злобы. Это те, кто унижаются и этим зарабаты¬вают чины, всеми средствами ищут «теплое место», кто опутал людей религиозными запретами и угнетает народ.
Что говорить о презренном мире,
Теперь тот в почете, у кого крупнее хинкалы.
Все равно, кто он — мужчина или трус, —
Ханом становится тот, кто богаче.
Подстрочный перевод
Махмуд знал, что благосклонностью властей поль¬зуется тот, кто посостоятельней. И неслучайно богат¬ство, имущество он презрительно называет ничтож¬ностью — оно не может подкрепить достоинство чело¬века.
Мотив конфликта со своей средой проходит через все творчество поэта.
На одном полюсе — поэт, лирический герой, на дру¬гом — мир, общество.
Махмуд создал свой особый, прекрасный, возвы¬шенный мир. В этом мире, среди буйной первозданной природы лишь птицы и звери понимают его язык, его душу, его страсть, они — его верные друзья. Убежав от действительности, его лирический герой находит при¬ют среди белоснежных гор, глубоких ущелий, непри¬ступных скал:
Мой проворный джейран, ты всем расскажи,
Что в горах ледяных оставил меня.
Златорогий мой тур, ты всем расскажи,
Что в горах глухих оставил меня.
Тяжкий жребий несу, ночую в лесу, —
Не явлюсь ли я любимой во сне?
Я в безделье живу, забыт для земли, —
Но не твой ли вдали платок промелькнул?
Перевод С. Липкина
Иногда лирический герой покидает созданный им замок, спускается к людям, и, убедившись, что жизнь почти не изменилась, что в мире царит та же страсть наживы, господствуют те же предрассудки, он возвра¬щается в свою духовную обитель. Он готов навсегда остаться в ней, чтобы не возвращаться на суетную землю и не примиряться с этой реальностью. И это неразрешимое противоречие, это одиночество даже в мире прекрасной мечты обернулось для его лирическо¬го героя трагедией, а для поэта — гибелью.
Чертоги любви, построив для людей,
Я на улице остался у разваленной стены.
Даже для королей построил мост любви,
Мост развалился, я же в скалах остался.
Подстрочный перевод
Махмуд из Кахабросо бросает лирического героя то в огонь любви, то в ледяной омут разочарования, бу¬доражит его переживания, чувства, не позволяет ему прикасаться к обыденной жизни, погружаться в грязь действительности.
Его герой не мог не видеть несправедливости, царя¬щей на земле. Несмотря на чистоту помыслов, чувств, добропорядочность и любовь к людям, они, люди, по¬чему-то оказываются очень злыми, неблагодарными, несправедливыми в своем отношении к нему. И лири¬ческий герой Махмуда с отчаяньем восклицает:
Неужели нет хороших людей на земле?
Неужели человечности нет в человеке?
Подстрочный перевод
Люди злы, завистливы, жизнь невыносимо тяжка, неужели нет ничего святого, прекрасного на этой зем¬ле? Есть — любовь, чистая, пламенная, только ради нее можно и нужно жить. И это чувство становится свя¬щенным в творчестве поэта. На свете нет ничего пре¬краснее его. Ничто не сравнится с ним: ни богатства, ни чины, ни общественное положение, ни знатность. Все на земле поэт подчинил этому чувству:
Что жизнь без любви? Кто не любит—сгорает.
Не стоит любви даже царская власть.
Подстрочный перевод
Чувство любви уравняло людей перед властью де¬нег, перед социальным и классовым неравенством, оно позволило рядовому горцу возвыситься над предрассуд¬ками, почувствовать свое человеческое достоинство. Это чувство не разделяет людей, оно владеет и серд¬цем, и разумом.
Махмуд ставил любовь выше власти царей и коро¬лей, даже выше блаженного рая, о котором ему столь¬ко твердил, и в примечетской школе и о котором он читал в священных книгах:
Райский сад не стану славить.
От него меня избавь,
Можешь рай себе оставить —
Мне любимую оставь.
Перевод С. Липкина
Произнести такое во времена Махмуда — было равносильно подвигу.
Полет творческой фантазии сочетается с присталь¬ным интересом к жизни, к действительности. В жизни этот обязательный горец был сдержан, уважал в чело¬веке его честь и достоинство. Долгое время в глубине души хранил он свою любовь к Муи. Поэт оберегал честь любимой, но завистники сделали его чувство пред¬метом сплетен, пошлых разговоров. Как писал сам поэт, они с любимой стали «видны отовсюду, как флаг на холме».
Страсть и любовь приносили ему не только страда¬ния, но и горе.
Недруги стремились физически расправиться с ним. За его дерзость по отношению к религии, за его вызов обычаям и устоявшимся канонам жизни феодал и реак¬ционер Нажмудин Гоцинский подверг его экзекуции: из¬били так, что поэт прихрамывал до самой кончины.
Но Махмуд остался борцом и бойцом, сражался с подлостью, лицемерием, невежеством и глупостью, со своей судьбой, с классовыми врагами. Он имел право сказать:
Со всем этим миром в сражении я,
Ни я не сдаюсь, ни он не сдается.
Подстрочный перевод
Да, не сдавался поэт в этой бескомпромиссной борьбе, не склонял голову ни перед знатью, ни перед властью, ни перед предрассудками, а склонял он голо¬ву лишь перед Красотой, перед Свободой и Мечтой.
Все чаще и чаще в могучую, взволнованную, пол¬ную страсти жизнеутверждающую лирику Махмуда про¬никают нотки печали, часто повторяется мысль о смер¬ти. Люди, знавшие Махмуда, вспоминают, что послед¬ние годы он стал легко уязвимым и обидчивым, даже задиристым и несколько грубым. Он искал выхода и» создавшегося положения.
Началась первая мировая воина. В Дагестане стали собирать добровольцев. В их число записался и Махмуд. В составе второго дагестанского конного пол¬ка он влился в горскую дикую дивизию, воевал на за¬падных фронтах России, добрался до Карпат, был тя¬жело ранен, за храбрость награжден Георгиевским крестом.
Разлука с друзьями и родными, с родиной и люби¬мой, чувство одиночества, светлые воспоминания о прошлом, все усиливающееся, несмотря на временное разочарование, чувство любви сверлили душу поэта. Накопившиеся в ней боль и радость, надежда и тре¬вога, сомнения вылились в прекрасную поэму «Мариам». Она была венцом его поэзии. Н. С. Тихонов верно отметил: «Высшим достижением его творчества была поэма *Мариам». Она была манифестом свободной от адатов и исламских законов любви и звучала как песня возрождения горской женщины. Эта поэма могла быть создана только в результате нового и наиболее полного раскрытия темы, над которой работали многие предшественники Махмуда.
В поэме «Мариам» нашли идейное, художественное и композиционное завершение тема судьбы женщины гор, которая волновала Махмуда всю жизнь. Напи¬санная на одном дыхании, она поражает яркостью красок, неожиданностью метафор, глубиной постижения характера, певучестью языка, точностью и совершен¬ством образа.
Махмуд несколько лет работал в крупных промыш¬ленных центрах, побывал в городах Кавказа, позна¬комился с жизнью и бытом других народов. Ему из¬вестно положение рабочего класса. Он видел его бес¬правное, угнетенное состояние. Скитания расширили взгляды на мир, обогатили кругозор, и все это проникало в его поэзию, обогащало ее новыми для горской лирики образами.
Бедный горец, испытавший на себе всю тяжесть социального и классового неравенства, крестьянин, ра¬бочий и, наконец, солдат, он своей жизнью был под¬готовлен к восприятию демократических идей.
В годы гражданской войны поэт без всякого коле¬бания принял предложение вожака горской бедноты Махача Дахадаева и стал в его партизанском отряде выполнять обязанности связного.
Свою поэзию Махмуд уже сознательно ставит на служение делу горской бедноты. Он пристально вгля¬дывается в жизнь и смело говорит свое слово о ха¬рактере борьбы. Обращение к насущным задачам со¬временности повлияло и на его поэзию. Реалистиче¬ская направленность в ней усиливается.
До нас дошли три стихотворения Махмуда, создан¬ные в период 1917-1919 гг. Одно из них—сатира на махрового реакционера, руководителя контрреволюции в Дагестане Нажмудина Гоцинского. Другие посвящены свержению царя. Поэт выступает с разоблачением лживых проповедей Гоцинского, утверждает, что этот собственник готов продать и предать горскую бедноту. Весть о свержении царя поэт воспринимает как осве¬жающий ветер. Поэт призывает народ подняться на борьбу за свою свободу.
У кого нет клочка земли, в сарае скота,
Встаньте с этой бурей землю очищать!
И мне, чье сердце любовью полно,
Приятную свежесть эта буря принесла.
Подстрочный перевод
Махмуд из Кахабросо сказал новое слово в авар¬ской литературе. Он создал целую поэтическую школу, которая подготовила многих его современников и по¬следователей. И хочется повторить вслед за Николаем Тихоновым: «Махмуд из Кахабросо — могучий поэт, великий поэт-лирик».

 

  

             Академик Алиев Ш.Г.
ГIасрабазул кочIохъан
(О поэте веков)
(на аварском языке)
КучIдузе мажмугIалъе цеберагIи хъвай, гьеб ккола цIун бугеб гIертIинибе тIолеб льим гIадаб жо, хасго МахIмудил гIадинал асаразе. БукIине бегьила шагIирасул гьунаралъул кIодолъи ва хIикмалъи борцине бокьарал рекIел анищазул, хьулазул хъвай-хъвагIай. Нилъеда лъала гIищкъу-шавкъалдалда хадуб хIисаб-суал гъолареблъи, гьелъул магIна борцунеб роценги гьечIеблъи. КигIанго гьедин бугониги, адабияталъул цо-цо гIалимзабазда кIун буго шагIирасул балъголъи, гьунар загьир гьабизе ва гьесул гIищкъуялъе, асаразе кколеб къимат кьезе. Гуржиязул бергьарав гIалимчи Церетелида ратун руго Шота Руставелил устарлъиялъе къимат кьолел хасал роценал. Дагъистаналъул гIалимзабазухъайин абуни тIубанго бажаричIо гьединаб ва гьелда хадуб бачIарабгIаги къимат кьезе МахIмудилги ва цогидал шагIирзабазулги асаразе. Поэзия ккола балъголъабазул цIураб хIикмат, гьелъул гъварилъиялде раккизе ккани къваригIуна гьунарги, бичIчIиги. Гьеб ккола хъапустIан гIадинаб гIаламат, цо хъал тIаса бахъигун, цогидаб гъоркь батулеб. ХIокIиде щвезе ккани, чехъезе ккола тIубанго. Гьелда релълъун, МахIмудил кучIдузулъеги жиб-жиб гIел гъорлъе баккулеб буго жидерго бажариялда ва гьунаралда рекъон. ГIемерал наслабазул жигарчилъиялдалъун кIвезе бегьула МахIмудил гьарзаяб ва камилаб хIакъикъаталде тIаде ккезеги, гьесие къимат кьезеги. БачIина элъие цIияб гIелги заманги.
Инсан вижаралдаса нахъе шагIирасе яги гIалимчиясе щвезе рес бугеб бищунго тIадегIанаб шапакъат буго гьесул гьунарги, махщелги, тIокIлъиги жаниб бачараб хасаб жиндирго улка гIуцIанин гьесин наслабаз. Масала: Блокил, Лермонтовасул, Пушкинил, Планкил Пуанкароль дуниял. Нилъеца магIарулаз абила МахIмудил дуниялин. ГIищкъул улкаялда дурусго, камилго ккана МахIмудил цIар. Наслабаз борхила гьеб жеги эхеде. РикIкIун кIал свакаларел, гьекъон къеч буссунарел, ахIун хIал хьуларел, МахIмудил сариналги жидерго чIухIараб борхалъиялда рукIина. Дуниял-гIаламалъе гIищкъул рукъ барав шагIир къадал ракьанда теларо. Кибехун бер щвезабуниги мугIрузул щобаздаги, хьиндалаз гъваридал кIкIалабахъги, авлахъалъул ракьаздаги рокьул байрахъалда рахъарал анищалъул цIцIвабигун, Муил цIаргун, ансадерил баракатгун ТIура мегIералда рокьарал рокьул анищалгун МахIмуд нилъеда цеве чIола.
Жиндир заманаялъ гьев гIадиназ гьабулеб гIараб цIалиги гьабурав, лъайги щварав чи вукIана МахIмуд. Гьедин бугелъул батила Шамалъул рахъалъул шагIирзабаз гьарурал цо-цо къагIидаби, сипатал, суратал МахIмудиеги хасиятал ругел.
Дуниялалда рижанщинал шагIирзабазда гьоркьор цохIонигиясда бихьун гьечIо чIчIужугIаданалъул надалдаги къунщбуздаги гьоркьоб бугеб дандеккейги, гьайбатлъиги. Гьеб бихьаравги МахIмуд, гьей чIчIужугIаданги магIарулай Муи, гьел кочIол мухъалги гьале:
...Зодил тIайпусалъул тIанчIил рачI босун,
ТIун рекъезабураб къуншмалан дуда.
Къулдуз накъищ хъвараб хъахIаб гIамбарул,
Гъун буго дур нодо дир гIакълу ине...
МахIмудил гьудул ГIахьалчIиса МагIадица бицунаанила МуилгIан лага-черх гьавулъ рекъарай чIчIужугIадан жанаталда ругел хIаврааздагицин гъорлъ ратизе щакаб жо бугин.
Рокьул лайлатул къадир бихьарав МахIмудиеги, сундулго баракат цIикIкIарал ансадериеги, Бекь-ХъахIабросдал жамагIаталъеги, гьаб цеберагIи хъвазе дун мустахIикъ гьавурал, нусабго баркала. ТIанусиса «хуриса» ГIалица абулаан ракIчIчIун лъалин «Умумузул гIарцул руцалаби рараб чухъаги, наган таманчаги, Игьалиса ГIарашил ГIумарил бакъанги, МахIмудил кечIги къиямасеб къо кида чIаниги, чIезегIан хвезе гьечIин».
ТIанусиса «хуриса» ГIалил вас Шамиль.
16.08.1998с.

 

  

НОВОЕ ОТКРЫТИЕ В ИСТОРИИ ДАГЕСТАНА
Президент Фонда Магомед Гасанов
16.08.1998г.
История, время и народ дают свою оценку каждой эпохе, и расставляет все события по своим местам, как бы "псевдоисторики" не попытались искажать факты и переписывать ее. Нам необходимо помнить, что наши дети будут умнее и образованнее нас, и кажущееся сегодня необходимым, материальное благосостояние не будет им критерием для гордости за нас. Они, я думаю, будут выше этого. Они будут ценить вечное наше духовное богатство и наследие. Поэтому, Дагестанские народы с гордостью произносят имена своих предков; духовных лидеров и ученых; поэтов и писателей; художников и спортсменов; просветителей и политиков. У каждой народности Дагестана есть свои герои, которыми гордятся все. Память о них священна для нас, и она передается через поколения, воспитывая и являясь эталоном мужества и порядочности. Койсубулинский край Аварского округа был в свое время в центре исторических событий Дагестана. По природному расположению и горным пейзажем это прекрасный край, где сочетаются и Альпийские луга, тропические и субтропические растения. Через него протекают основные реки - Аварское и Андийское койсу образуя бурный Сулак. В XVII веке здесь жил ученый Мусалав из Кудутля, который оставил не только большое духовное наследие, но и труды по философии, математике, арабской филологии, астрономии и т.д. Так же край известен автором аварского алфавита (аджам) великим ученым Саидом из Аракани, знаменитыми имамами Дагестана и Чечни Газимагомедом и Шамилем, последним имамом Дагестана Нажмудином Гоцинским. Отсюда же родом популярный поэт- мыслитель Алигаджи из Инхо, пламенный революционер Махач Дахадаев и великий ученый- арабист непревзойденный поэт- лирик XIX-XX веков Махмуд из Кахабросо. Этот край так же известен замечательными Унцукульскими мастерами резьбы по дереву, великими деятелями науки и культуры Дагестана. Какую бы оценку, в какой бы эпохе мы не давали этим людям, история и народ всегда с теплом будут помнит о них. Богатыми песенными традициями славились аулы Бетль- Кахабросо, Ашильта, Чирката, Игали. В последнем часто устраивались поэтические и певческие состязания, в которых принимали участие известные поэты и певцы всей Аварии. Желанным гостем на таких мероприятиях бывал и сам Махмуд. Эти исторические традиции, на которых воспитывалась наша молодежь, постепенно забываются, уходят в прошлое. Первая письменная оценка творчества Махмуда была дана русскими учеными, участниками аварской экспедиции I923 года. Профессор Л. И. Жирков, познакомившись со стихами Махмуда, писал о поэте. "Мы стоим перед литературным явлением огромной важности, явлением совершенно неизвестным научным кругам и Европейскому обществу". Высокую оценку дает поэзии Махмуда и знаток культуры Кавказа Н. С. Тихонов. Он сравнил творчество Махмуда в аварской литературе с творчеством Пушкина и назвал его "Кавказским Блоком". Позже все известные аварские поэты и писатели начинали свое творчество именно с изучения стиля и основ стихосложения Махмуда. Со специальными работами о замечательном лирике выступали в свое время поэты и писатели Дагестана; Гамзат Цадаса, З. Гаджиев, Ш. Микаилов, О-Г. Шахтаманов, Я. Сулейманов, М. Абасил. Основательную научную работу о поэтическом наследии Махмуда написала и филолог-ученый Ч. Юсупова. Прекрасное предисловие к русско-аварскому изданию стихов Махмуда написал и известный филолог профессор С. Хайбулаев. Возвышенный образ Махмуда не раз оживает и в поэзии народного поэта Дагестана Расула Гамзатова. Великий поэт эпохи Расул Гамзатович, сравнивая свое творчество с творчеством Махмуда, скромно замечает, что "Махмуд образно стоит на вершине горы поэзии, а он под горой только-только настраивает струны" Какими же гениальными должны быт творения поэта, если каждое поколение находит в них отражение своих личных переживаний. Не случайно Расул Гамзатов написал:
Я знаю наизусть всего Махмуда,
Но я не понимаю одного,
Откуда о любви моей, откуда.
Узнал он до рождения моего
Махмуд предвидел какое наследие он оставляет для поколений и, читая его творения убеждаешься, что поэт нисколько не сомневался в своем высоком предназначении:
Дунго хвананиги халкъалда лъалел
Къасидатал тана таманал рокьул.
Ракьулъ вукъаниги къаникь урхъараб,
Къо гIемер бачIина гIищкъу ккаразде
Умру я, но песню любви неизменной,
Оставлю народу во всей чистоте.
Я знаю влюбленные в час вдохновения,
К моей устремятся надгробной плите
 Стихи Махмуда насыщены географическими и астрономическими названиями, часто встречаются имена героев арабской литературы, упоминаются аяты из Корана, персонажи из Библи много также в его творчестве арабских, русских и тюрко-язычных слов. Эти факты свидетельствуют о всесторонней образованности и широком кругозоре поэта. Он в совершенстве владел арабской грамматикой, изучил географию, математику, астрономию. Был знаком с великими творениями классиков Физули, Низами, Фирдоуси и других. Из его творчества мы видим, что он посет

Кахабросо 

персональныеданные.дети

Новое

Всероссийский